Ирина Роднина: «НАДОЕЛИ ЗАМКИ ИЗ ГРЕЗ»

«Говорят, Роднина в Америку уехала, неужели правда?».

Информация, промелькнувшая в газетах, взбудоражила всех, породила слухи и домыслы.

Это правда - Роднина уехала. И в тот момент, когда это интервью увидит свет, Ирина, возможно, уже будет стоять у бортика катка и давать указания своим новым ученикам.

Наверное, я одна из последних прощалась с ней. В квартире на Кропоткинской царила предотъездная суета, на столе лежали паспорта и билеты на самолет, который уже через несколько часов должен был унести Ирину с семьей в США. Время от времени в комнату забегала четырехлетняя Аленка, чтобы присесть к маме на колени и тут же умчаться по своим делам. В соседней - Саша занимался с учительницей английским.

Свидетелем отъезда Родниной я оказалась в общем-то случайно и писать о ней не собиралась. Что нового добавишь к ее всемирно известной биографии? И... все же пишу. Все же Роднина... Образ несокрушимого советского спортсмена, олицетворение патриота.

Память услужливо подсовывает кадры кинохроники ее последней Олимпиады: Роднина на пьедестале почета и - крупно - слезы, текущие по лицу на фоне поднимающегося красного флага. Что это было: искренность чувств или искусно сыгранная роль по сценарию времени?

И вдруг я увидела ее совсем другой. Очень домашней и чуточку растерянной...

Ира, а гда медали?

- Знаешь, я против того, чтобы их выставлять, Жить воспоминаниями - это страшно. Я выросла в команде ЦСКА и видела, как буквально на моих глазах пропадали люди. Такие гиганты, как Локтев, Альметов... Видела, как панически они боялись момента прощания со спортом. И не потому, что спорт - это деньги, успех, хотя успех невероятно важен. Просто мы все ужасно боимся, что когда за нами захлопнется дверь, мы не сумеем найти себе занятия, равного спорту по напряжению, отдаче. Где можно было бы продолжать работать столь же увлеченно, не замечая ни времени, ни усталости. И я всегда старалась убедить себя в том, что не спорт есть цель моей жизни, что как только я уйду, то обо всем забуду. Сразу. Хотя жизнь слишком часто подкидывает нам совершенно непредсказуемые повороты. И подготовить себя к новой жизни, расписать ее заранее, по-моему, невозможно.

- Как, наверное, нельзя и забыть спорт?

- Согласна. Но помнить можно по-разному. Я ведь никогда не проигрывала. И не знаю, как бы повела себя, случись проиграть. Хорошо помню, как Юрий Власов вновь начал тренироваться после поражения в Токио. Тогда я спросила его тренера - Багдасарова, который помогал и нам, фигуристам, «подкачаться», будет ли Власов еще выигрывать. И услышала удивительную вещь. Что есть спортсмены, которые постепенно идут к своим победам через поражения, срывы... А есть такие, которые сразу становятся чемпионами. И для последних проиграть - это катастрофа, после которой уже не стать первым. Я вспомнила эти слова, увидев через двадцать лет Власова на передаче в Останкине. Человека, много раз преодолевшего себя, овладевшего профессией, о которой не всякий может мечтать. Увидела его с той же громадной раной в душе. Рана кровоточила все эти годы. И всегда она будет болеть.

Уход из спорта уже взрослым

- Ты уходила из спорта уже взрослым человеком и, наверное, не могла не думать о том, что будет дальше. Совпало ли то, что загадывала себе, с твоей реальной жизнью за послеспортивные десять лет?

- Ни на грамм. Я, например, совершенно не предполагала работать в ЦК ВЛКСМ. Помню, меня потрясло то, что ничего не надо было делать. Утром положат на стол бумаги: «Изучай». Второй день то же самое, третий... Неделю я «изучала», и стало не по себе. Когда каталась последний год, уже был маленький Саша, мне приходилось рассчитывать каждую минуту, чтобы находить время и на ребенка, и на отдых. Я научилась в тридцать минут на тренировке выполнять такой объем работы, на который у молодых уходило полтора-два часа. Именно тогда я достигла настоящего профессионализма в работе. Выполняла каждый элемент на пределе возможности, как в единственной попытке на соревнованиях, Тогда же поняла, что мы работаем и живем значительно концентрированнее, чем другие люди.

- Потом, знаю, ты поступала в Академию общественных наук...

- Сдала все экзамены, но меня не приняли. Было даже забавно, как нам - мы поступали вместе с Зайцевым - пытались объяснить, не произнося слова «номенклатура», кто должен учиться там. И называли при этом не иначе как «ребятки». В конце концов я возмутилась и спросила: «А почему я не могу стать зампредом?»...

- На самом деле хотела им стать?